Veni, Vidi, Edi
Большое лазурное море,
Красно-багровый закат.
Где-то по свету шатается горе,
Пряча в кармане плакат.
А на плакате избушка,
Мой незатейливый дом.
Гром в поднебесье шарахнет как пушка,
Вспыхнет все небо огнем.
Враг подкрадется чуть слышно,
Тонко стрела пропоет.
И на поляне, где так цветет вишня,
Кто-то сегодня умрет...
Красно-багровый закат.
Где-то по свету шатается горе,
Пряча в кармане плакат.
А на плакате избушка,
Мой незатейливый дом.
Гром в поднебесье шарахнет как пушка,
Вспыхнет все небо огнем.
Враг подкрадется чуть слышно,
Тонко стрела пропоет.
И на поляне, где так цветет вишня,
Кто-то сегодня умрет...
Ты помнить мог дверной звонок,
как тетивы внезапной пенье,
и гладиолуса цветок,
блеснувший ярким опереньем.
Я помню: тень его легла
на лица. Стебель влажен, гладок,
как ирокезская стрела,
вонзившаяся меж лопаток.
И как ты это сделать мог?
Снег исчезал и появлялся...
Исчез и ты. Но твой цветок -
он распускался, раскалялся.
Убрали ужин со стола,
луна горела в пол-накала.
Века прошли. Стрела цвела,
и кровь на ней не остывала.